«Куда бы ни пошли, везде тупик»: как в РКОД спасали женщину с двумя видами рака

Сначала обследовали на туберкулез, а потом на онкологию

75-летняя Зугра живет в Оренбургской области. До выхода на пенсию она работала ветеринаром. Сегодня они с мужем ведут небольшое хозяйство в деревне, а в свободное время читают татарскую литературу и даже выписывают газеты на татарском языке. Их взрослые сын и дочь живут в Татарстане, каждый из них воспитывает по двое детей.

Женщина не жаловалась на здоровье. Однажды на медосмотре врачи, изучив результаты флюорографии, заподозрили что-то неладное.

«Нашли какой-то очаг. Сначала обследовали на туберкулез, потом на онкологию. Для этого приходилось из района ездить в Оренбург. Эти поездки очень утомили. В больнице мне не с первого раза смогли сделать бронхоскопию, чтобы взять биопсию легкого. Дело в том, что постоянно повышалось давление. Сама процедура очень неприятная», – рассказала Зугра Абдулловна.

Ей диагностировали рак легкого. Лия, дочь Зугры Абдулловны, решила перевезти маму на лечение в Казань, чтобы быть с ней рядом в такой трудный момент, – так они оказались в Республиканском клиническом онкологическом диспансере Татарстана.

«Женщина прибыла к нам в нормальном состоянии – пациент ведь большинство опухолей не чувствует», – рассказала врач-онколог РКОД Дарья Яшина.

Оказалось, что есть вторая опухоль

На обследовании в онкодиспансере Татарстана Зугре Абдулловне поставили еще один диагноз, и тоже онкологический. Параллельно с опухолью в легком у нее обнаружили рак щитовидной железы.

«Пациентка изначально приехала на прием к торакальному хирургу. Его насторожила увеличенная щитовидка. Он связался со мной, я как раз в диспансере была по научной работе. Пришлось поискать свободный кабинет, где можно было посидеть и посмотреть анализы. Оказалось, что у нее действительно есть опухоль щитовидной железы. Эта опухоль полностью уходила в грудную клетку», – объяснила Дарья Яшина.

Операция на щитовидке сама по себе не простая – рядом с железой находятся многочисленные сосуды и нервы, которые отвечают за движение голосовых связок. Во время операции есть вероятность их случайно повредить или сдавить. Кроме того, пациентка страдала гипертонией.

«Онкологический диагноз она приняла спокойно. Думаю, скорее радовалась, что ее начнут лечить. А вот с тактикой лечения нам и предстояло определиться. У пациентки было два конкурирующих заболевания, а это влечет свои нюансы», – рассказала заведующая отделением радионуклидной терапии РКОД Наталия Глухова.

В приоритете лечения – рак легкого, поскольку это более грозная опухоль. Высокодифференцированный рак щитовидной железы до недавнего времени считался не столь страшной болезнью, за которую нужно взяться как можно скорее.

«Однако сегодня научное сообщество признает, что этот вид рака обретает большую агрессивность. Если раньше пациент мог спокойно ходить с ним какое-то время, то теперь, когда опухоли сильно мутируют и обретают новые свойства, времени для маневра становится меньше», – констатировала Дарья Яшина.

Лечение одной опухоли откладывало лечение другой

Врачи РКОД встали перед выбором: какую опухоль убрать первой. Если сначала оперировать рак легкого, после него, возможно, придется делать химиотерапию. Из-за химиотерапии более чем на полгода откладывается лечение щитовидной железы с помощью радиоактивного йода. Перенести прием йода – значит дать опухоли расти.

Если пролечить щитовидку, то нужно откладывать операцию на легком, а это, опять же, чревато ростом опухоли. Совместить два метода, химиотерапию и йод, было нереально.

«Куда бы мы ни пошли, везде упирались в тупик. Бывает, что хирурги выполняют сочетанные операции – две бригады одновременно работают по области головы-шеи и по легкому. Но в этой ситуации они на такое не решились. Хирурги ждали от нас решения», – вспоминает Дарья Яшина.

Несколько раз врачи республиканского онкодиспансера собирались на внеплановый мультидисциплинарный консилиум. Специалисты просчитывали всевозможные риски и все-таки решили начать с рака легкого. Обследования показали, что он был не столь агрессивен, и доктора ограничились операцией.

«Щитовидная железа потребовала операции и курса йода. Для пациента страшны не эти процедуры, а так называемые "эндокринные качели", которые могут наступить потом, после разрушения железы. Ее гормоны сильно влияют на сердечно-сосудистую систему. Их недостаток, равно как и переизбыток, вызывают нарушения и дестабилизацию всех процессов. Потому пациенту нужна ювелирная гормональная поддержка», – объяснила Наталия Глухова.

«Мама сильная и сдержанная, но в душе переживала»

«Больше всего меня поразило неравнодушное и человеческое отношение татарстанских медиков. К тому же они не затягивали лечение: первая операция была в феврале, а вторая – уже в апреле. Лечение я перенесла неплохо. Крепкое здоровье меня спасло. Но, признаюсь, было не по себе, потому что после приема йода нельзя было близко контактировать с людьми, ведь после приема йода пациент является источником излучения. Я так хотела обнять внуков, но из онкодиспансера пришлось сразу уехать домой, в Оренбургскую область», – вспоминает Зугра Абдулловна.

Ее домик в деревне остался на супруга. Несколько месяцев, пока шла борьба с онкодиагнозами, они созванивались по видеосвязи. Эти звонки через сотни километров без слез не давались.

«Мама сильная и сдержанная, не показывает эмоции, но в душе она переживала. Чтобы не нагружать меня, что-то недоговаривала. К последнему этапу лечения, когда надо было принимать йод, она заметно устала. Ничего ее не радовало. Я подбадривала маму тем, что она молодец, что прошла такой непростой путь», – рассказала дочь Зугры Абдулловны Лия.

Теперь каждые три месяца Зугра Абдулловна приезжает в РКОД Татарстана на контрольный осмотр. У нее нет особых ограничений – они типичны для тех, кто поборол онкологию. Ей не рекомендованы баня и сауна, долгое нахождение под солнцем и массаж. Врачи утверждают: оба вида рака вылечены, прогноз замечательный.

«Два вида рака возникают независимо друг от друга. Почему так случается? Здесь много теорий. Факт в том, что количество онкологий растет, в том числе потому, что мы их хорошо выявляем. Еще люди стали чаще доживать до своего рака. Мы в той эре, когда онкология перестает быть чем-то ужасным. Через 20 лет, думаю, мы будем совсем спокойно к этому относиться», – считает онколог Дарья Яшина.

Врачи признаются: победа Зугры Абдулловны над опухолями – их профессиональная гордость. Не во всех регионах страны медики готовы вести такого пациента, а для онкологов Татарстана это рабочие будни.

«Мы хотели выбрать лучшую тактику и принимали на себя большую ответственность, действуя не по протоколу, не по шаблону. Это было не лечение ради лечения. Мы искренне хотели, чтобы пациентка жила нормально», – подытожила Наталия Глухова.